Дневник наивного землянина

Кажется, это так называется — ролик, который начинают крутить перед выходом фильма. Нарезка из самых отвязных и зрелищных моментов, завлекалочка. Иногда его снимают отдельно от самой картины. Мы с Севкой в преддверие переговоров с издателями по поводу выпуска “Белоснежки” решили опубликовать пару нарезок. У него будет боевичок, а я собралась рекламировать свою героиню и тоненькую любовную линию истории. Хм, приступим…

«– Слушай сюда, – Отто схватил вмиг оторопевшего Артурчика за плечо и основательно встряхнул. – Сейчас Влад попросит Артема объявить твой выход. Помнишь номер «Питер Пэн и Венди»? Помнишь? Хорошо. Так вот, сейчас выйдешь и вызовешь себе ассистентку из зрителей. Какую – Влад объяснит.
– Вон она, – Влад указал рукой, – вторая справа, высокая, стриженая под мальчика, в очках.
– А можно я лучше вон ту, кучерявенькую? – робко запротестовал Артурчик. Отто встряхнул его еще раз, так что у левитатора клацнули зубы.
– Только эту, – сказал он раздельно. – Дальше. Посмотришь ей в глаза, как ты умеешь, выведешь на арену и будешь с ней в воздухе вальсировать минуты три. Уяснил? Мы ее подстрахуем, не бойся. И улыбайся, гад, улыбайся, как никогда в жизни ни одной девчонке не улыбался. Понял меня? Хорошо. Потом тихо проводи сюда. Дальше – наша забота. Боевая задача ясна?
Поддерживать напарницу Артурчика в воздухе должны все. Потому что она, как и я до нее, летать не умеет. А Артурчик может один не потянуть, при всем своем даровании.
– Хорошо, сделаю, – обреченно сказал Артурчик. – Только объясните, в чем дело.
Отто кивнул в сторону нашей подопечной:
– Эта девочка собирается покончить с собой. И она – инициированный маг-пирокинетик. Дальше объяснять, или сам сообразишь?
– Опа, – только и сказал Артурчик.
– То-то и оно, что опа, мистер Бэтмен. Я бы даже сказал – полная опа. У тебя три минуты, чтобы вернуть ей смысл жизни. Понял? Молодец. Да, Венди, у тебя не осталось какого-нибудь вчерашнего букета?
Вообще-то я не люблю цветы в букетах, и всегда стараюсь от них после выступлений как можно быстрее избавляться (Отто, конечно, об этом знает), но иногда дарят что-нибудь исключительное, и тогда я их оставляю. Вчера вот я оставила себе одну нереальных размеров лиловую розу. Она вся была как из бархата, роскошная королевская роза. Я еще хотела подвесить ее головкой вниз и засушить на память.
– Осталась одна роза, – сказала я.
– Тащи”.

…

«Господи, как я боюсь скорости!.. Еще больше, чем высоты! Только бы не врезаться ни во что… Артурчик превратился в автомат: замер рядом с водителем, как паралитик, голову немного свесив набок, и только глазами двигал быстро-быстро. Из-под волос бежали струйки пота. Я боялась вскрикнуть лишний раз, чтобы он не потерял контроль над машиной. Черный мерседес не отставал. А за ним поспешал милицейский жигуленок с мигалками.
Тут я вспомнила про мобильник. Теперь-то было все равно, услышит нас водитель или нет. Я набрала Артема.
– Привет-привет, звезда моя. И зачем тебе понадобился твой импресарио в полвторого ночи? – Артем явно был слегка пьян.
– Слушай, мы попали в историю. Нужна помощь… – Вой милицейской сирены, видимо, дополнил картину, потому что подробности Артем спрашивать не стал.
– Черт! Молодцы, мать вашу! Вы где? И вы, кстати, кто?
– Я и Артурчик. Мы в такси. Едем очень быстро вниз с горы в сторону какой-то Предмостной.
– Отлично, блин! К Предмостной, блин! На каком вы хоть берегу?!
– На левом, кажется…
– Река справа или слева?
– Э-э… Была слева, сейчас – прямо перед нами… А-а-а! теперь опять слева! Артем! За нами две машины – милицейская и какой-то хренов мерседес! Там – два типа, они нас отловили возле бара, один из них – телепат!
Слышно было, что Артем говорит что-то мимо трубки.
– Артем! – беспомощно воззвала я.
– Да здесь я. Так, Венди, подробно описывай мне все, что вы проезжаете… Нет, лучше пусть Артурчик…
– Он ведет машину! А водитель…
– Идиоты!!!
– Говорю тебе, это была ловушка! Они знали, кто мы такие и чего от нас ждать!..
– Не отвлекайся!
–– Хорошо. Так… По правой стороне проехали здание такое… с шайбой на крыше… сейчас вижу магазин «Меридиан», серые высотки… Артем! С ними был левитатор, Артурчик его…
– Сами целы?
– Да, – прошептала я, чуть не плача от страха. – Они не отстают, Артем, они близко!
– Я уже еду! Значит так. Суй телефон водителю – будет штурманом!
Я послушно перегнулась к шоферу. Он сообразил уже, что дергаться не следует, и теперь только тихо матерился время от времени, борясь с желанием схватиться за руль.
– Сейчас постарайтесь свернуть с набережной. Петляйте по дворам и двигайтесь к парку Горького – запомнили? К парку! Подъезжайте ко входу со стороны улицы Дубровинского, там есть такой тупичок у здания энергосбыта, загоните туда машину! Придумали тоже, Предмостная!
– Это не я, это Ар…
– Да не важно!!! Сигайте через забор прямо в парк! Я вас встречу там! Все запомнила?
– Артем!…
– Все запомнила?!
– Да.
– Молодец. Что у вас за машина?
– Иномарка какая-то, старенькая, шоколадного цвета…
–Водителя спроси, дура!
–”Ауди 100″, – прохрипел водитель, – Шашечки оранжевые. Написано – такси «Хелп», «помощь» по-английски.
–Номер! – потребовал Артем. – Быстро!
– Пять-семь-два, – буркнул водила, а я отняла трубку и снова позвала Артема.
В ответ опять раздались какие-то непонятные звуки. Я оглянулась – телепат сотоварищи, кажется, поотстали… Надолго ли?…
– Артем, не молчи! – взмолилась я.
– Да здесь я, здесь. Только не паникуй. Вы еще на набережной?
– Не-ет.
В этот миг мы резко вырвались на какую-то оживленную улицу.
– Мама!!! – заорала я, молясь про себя, чтобы Аротурчик удержал машину. Меня резко бросило вперед.
–Влево, влево давай!!! – взвыл водитель.
Через боковое стекло ударил угрожающе близкий свет фар, по ушам врезало сигналом. Снова тряхнуло – кажется, мы выскочили на тротуар. Мимо со штормовым гулом пронеслось, что крупное, грузовое. Но мне было уже не до этого. Артурчик правил во дворы, машину трясло немилосердно. Что-то звякнуло и отлетело под колеса. Водитель начал ругаться в голос.
– Куда дальше? – прокричал Артурчик».

…

«…На тринадцатой минуте над деревьями впереди отчетливо зажглась светлая точка. Артурчик спланировал к машине, на миг погасил кокон, без слов помотал головой, взмыл вверх и исчез.
Я заново засек время. В голове стучало, как будто работал метроном. Тик-тик… тик-тик… Давай, Бэтмен, не подведи.
Пять минут. Семь. Девять.
Голубая комета, наконец, снова замаячила над деревьями. Артурчик летел низко и неровно. Метрах в десяти голубой кокон опустился на землю, вспыхнул и раскрылся. Из него на меня шагнул Артурчик. На руках он держал девушку. Я не узнал бы ее, если бы не был уверен, что это Венди. Голова на тонкой шее запрокинута, глаза закрыты, длинные волосы разлитым молоком светятся на черной артурчиковой куртке. Одежда влажно блестит, и даже в темноте видно, что это кровь…»

…

«–Я помню каждое твое слово, – зло, сквозь зубы выговорил Артур, – каждую улыбку. Все эти три сезона – поминутно. Я знаю, сколько раз ты плакала в туалете трейлера. Я знаю, почему. Он тебя не заслуживает, Венди, видит Бог. Ну же, Венди! Прошу тебя!
Я зажмурилась.
Все эти годы прошли в ожидании, что эти слова скажет мне Отто.
Почему не он?..
Почему не с ним?..
–Артур, – пролепетала я, и тут он отважился на совсем не сказочный поцелуй.
Прошла, наверное, секунда. Обморочная, забвенная, запредельная секунда острого счастья, горячего желания и страха перед неведомым будущим.
А потом – время стронулось с невозможной точки равновесия, и моя рука толкнула Артура в грудь, а губы выдохнули “нет”.
Расширились горящие зрачки, смуглое лицо отдалилось, струя холодного воздуха из форточки пролегла между нами, разделив наши запахи.
“Прощай”, – сказал он беззвучно. Не глядя, протянул руку к окну, и рама хрустнула и разделилась надвое, впустив ветер.
–Не надо, – сказала я. Слова прозвучали жалко.
Он легко, как могут только левитаторы и киношные вампиры, вспрыгнул на подоконник.
–Ты… – помявшись, выдавил он, – ты…
Махнул рукой и шагнул в холодную мглу…»

…

«–…вай-давай, очухивайся, ну, девочка, давай!
Макс тряс меня за здоровое плечо.
Я открыла глаза, и он сунул мне под нос плоскую флягу:
–На, коньячку глотни. Полегчает.
Я послушно приложилась к фляге.
Внутри что-то всхлипнуло и расправилось, как хирургическая перчатка, когда ее надувают. Я задышала глубоко и часто, глаза заслезились.
–Ну вот, – удовлетворенно пробормотал Макс, пряча флягу в карман. – Скоро уже Артем подъедет.
–Макс, – тихо сказала я, когда дыхание выровнялось, – мне кажется, тут что-то не так.
–В смысле? – насторожился он.
–Кончай прикидываться. Там на крыше засели два вооруженных человека. Мне говорят, что мы ждем Артема, а готовятся как будто к штурму со спецназом.
–А как ты…
Он осекся. Поднял на меня виноватые глаза и полез обратно в карман за фляжкой.
–Нас убьют, да? – спросила я.
Он лихорадочно, чертыхаясь шепотом, отвинтил крышку, в два глотка высосал все содержимое и засопел в рукав.
–Тебе нельзя, ты ж за рулем. Так как? Убьют?
–Может, и нет, – аккуратно подбирая слова, ответил он после долгого раздумья. – Как получится. Во всяком случае – не всех.
–А как это будет? Пуля? Петля? Камень на шею? А?
Макс уставился на фляжку, как будто собирался тренироваться в телекинезе.
–Наташ, заткнись, пожалуйста. Просто заткнись».

…

«Я подошел к скорчившейся на полу Белоснежке и подал ей руку.
–Давай помогу.
Она медленно подняла голову. Я никогда не видел ее вблизи. Фотографии, попавшие в ее досье, были либо старыми, либо плохого качества, либо изображали ее в гриме и парике. По сути, я не знал, как она выглядит на самом деле. В досье, как и полагается, был занесен рост (168 см), тип телосложения (средний), вес (около 60 кг), цвет, размер и посадка глаз (голубые, большие, широко расставленные), волосы (светлые, густые, средней длины, на сцене носит черный парик), зубы (коронок нет), особые приметы (шрам от аппендиктомии, монохромная татуировка на шее сзади в виде портрета Че Гевары, уши проколоты, правое – в трех местах). Коллеги добросовестно пометили особенности походки, мимики, жестикуляции, манеры говорить… Вроде бы – все сказано. На деле (я в этом убеждался тысячу раз) – ничего. Их миллионы, голубоглазых девушек с быстрой походкой и светлыми волосами средней длины. Ни в одном досье никогда не будет упомянуто это злое и отчаянное выражение глаз затравленного рысенка, низкие, опасно сдвинутые брови, паническая бледность, пыль в морщинках лба, следы от грязных пальцев на щеке, подрагивающие ноздри, напряженные уголки тонких губ.
А главное – ни в одном досье не будет сказано, что она похожа на мою Наську как сводная сестра.
Знают ли ее родители, какой дьяволенок живет с ними под одной крышей? Послушная дочь, добрая учительница школы эстетического развития, любимица воспитанников, которая терпеливо, с неизменной улыбкой показывает детям, как рисовать кораблики и солнышки, которая только что заставила свору диких псов растерзать четверых взрослых мужчин… Обладательница редчайшего и опаснейшего таланта. Горгона Медуза.
–Вставай, – сказал я».

…

«…Икона шла по кругу уже в третий раз.
Не верилось, что такое возможно.
У меня внутри все похолодело, когда Артем дал ее мне в руки, достав из сумки погибшего Николая.
Наверное, если бы мне довелось вступить в контакт с представителями какой-нибудь далекой, на парсеки отстоящего от нас планеты, я чувствовала бы нечто подобное. Трепет от прикосновения к чему-то абсолютно чуждому, небывалому, выходящему за рамки разумного.
Это был артефакт из другого мира. Икона, исполненная маслом на тонкой доске размером чуть больше формата А4, с реалистичной цветопередачей и правильной, наперекор православным канонам, перспективой. Однако даже не будь над головами изображенных “святых” нимбов, ее все равно никто бы не принял за коллективный портрет: это воистину была икона – еретическая, лукаво притягательная и пугающая, как фотография улыбающегося ребенка-дауна. Отец Михаил без раздумий раздавил бы богомерзкую мазню каблуком и бросил в огонь.
В центре была изображена бледная девушка в коротком белом платье. Голубоглазая, с соломенными волосами по плечам, одной рукой прижимающая к груди черную кошку, другую воздевшая в приветственном жесте, неприятно напоминающем нацистский. Розоватый нимб облекал голову тоненькой короной. Позади слева возвышался высокий и широкоплечий мужчина средних лет в круглых черных очках, зачесанные назад неухоженные светлые волосы едва намечены нарочито небрежными мазками, одну руку он держит на плече девушки, на другую надета перчаточная кукла…
Мы все там были, на этой сатанинской иконе».

…

«–…Они убили его, – произнесла она утвердительно и начала медленно подниматься, неотрывно глядя мне прямо в глаза.
–Нет… – замялся я, не умея объяснить произошедшее понятными и простыми словами. Впрочем, слова ей были не нужны. Вряд ли она их слышала.
–Артем, – она плавно, по-русалочьи обвила мне шею холодными руками и привстала на цыпочки. – Они заплатят, правда? Мы отомстим. Помоги мне. Это совсем нетрудно.
–Да, – улыбнулся я, и сердце запрыгало от счастливого предчувствия: я обрадую ее! – Что мне делать?
Захотелось подхватить ее, маленькую и легкую, на руки, и нести сквозь снег туда, куда она укажет, хотя бы и на край света. Почему я раньше был с ней так холоден? Милая, чудесная Венди, единственная наша радость, добрая, жертвенная…
–Убей всех, – кивнула она, не отводя глаз. И дождалась, пока я кивну в ответ. Только после этого обернулась к остальным.
–Вы слышали, – мягко сказала Венди. – Всех».

ТА-ДА-ДАМ!!!! Титры: “Белоснежка и семь апостолов”. Это НАША магия! Спрашивайте флэшки у авторов!!!

PS Читаем у Севки еще кусочек.