Дневник наивного землянина

Это еще один пост скриптум к предыдущей записи.

Пишу уже на следующий день: мне надо было выспаться, чтобы протрезвевшим умом проникнуть в замысел еще глубже (ну, это мне так кажется ). Панночка — одержимая. Ее бесы, ее ведьмовство — извне. Наверное, в тот миг, когда зло взломало ее и наполнило изнутри, и поработило, она была уязвима, и не нашлось рядом никого, кто смог бы зажать брешь в ней самой. Она — орудие зла, она ведома им, но она — не зло. Велика ли радость дивчине проскакать несколько верст верхом на молодце? Это ведь пустая блажь. Вряд ли ей хотелось этого. Наверняка хотелось, как в финале, обреченно и бессильно прижаться, погреться хоть напоследок у горячего живого мужского сердца, испробовать подлинной любви на пороге вечного ада. Стремление погубить Брута — чужое, не ее, она влекома невидимыми бесами и выполняет их волю. Она жила с этой гибельной обреченностью — порочная, пропащая, за которую никто не вступится, — и продолжает катиться в геенну после смерти. Но Брут дает ей надежду. Он может ее остановить. Может оторвать бесов. Может умыть теми самыми Христовыми слезами, которые ей хуже серной кислоты — и вывести к свету. И она, как мне показалось, настолько боится принять эту надежду, довериться — что просит его “Сгинь!” совершенно искренне. Это не проклятье, это мольба. Уйди, оставь, не пытай надеждой.
Потому-то в финале у нее в руках нет кукол и сама она — не в чужих руках. Свободна. На один последний шаг.

PS “Сказке” очень повезло, что у них есть Юля Рысюкова. Без нее не было бы спектакля.