Выглядываю сегодня с утреца в окно: красотища! Солнышко светит, небо безоблачное! Асфальт, правда, мокрый. Ну что ж, думаю, значит, дождик ночью прошел. Легко одевшись (солнце же!), выхожу на улицу. Капец — сопли в носу леденеют. Мимо проезжает машина с приличным слоем снега на крыше и капоте.
Двадцатое мая, люди.
Дайте уже отопление обратно, а?..
Сегодня я окончательно убедилась, что ни-чер-та не понимаю в лошадиных развлечениях.
Без нескольких минут полдень, республиканский ипподром, мы подъезжаем и обнаруживаем, что припарковаться просто негде: все удобные площади заняты, менты стоят чуть ли не через каждые десять метров. Капец. Я на дне города столько служивых не видела, сколько было там сегодня. Паркуемся метрах в семидесяти от входа, прёмся с детьми к ипподрому. Вокруг — ярмарка. Запах шашлыков, палатки с народными промыслами, саженцами, сладостями и т.д. Но мы упорно, особо не отвлекаясь, идем к цели, в смысле, к кассе: мы привезли детей на открытие сезона! Наконец-то наши хлопчики увидят, что такое бега и скачки!
Влезть на трибуну, как оказалось, стоит 50 рублей, с программкой — еще 30. Крытая трибуна заполнена уже на три четверти, мы идем на ту, что без крыши — там пока никого нет. Кроме стоящих у ограждения через каждые пару метров дружинников (их-то сюда зачем пригнали??? публика совершенно не буйная, это ж не концерт “Короля и Шута”). Садимся. Дети, скучая, распаковывают игрушки и начинают тут же играть, не обращая никакого внимания на происходящее на поле. Кстати, там ничего и не происходит (несмотря на то, что уже первый час и хотя бы что-то должно начаться).
На бескрайнем ипподромном поле стоит пустая сцена, из динамиков несется заунывная “Ностальжи”, и где-то на противоположной стороне поля виднеется пара неторопливо бегущих лошадок. Мы сидим ждем, когда начнется. Обещали красочное открытие, какую-то праздничную программу… Из громкоговорителя доносится примерно следующее: “Прослушайте, пожалуйста, бу-бу-бу. Бу-бу-бу-бу-бу…” Ждем. Слушаем “Ностальжи” и следующие треки, такие же колыбельные, глядим, уже позёвывая, на лошадок. Ездоки на своих двухколесных колесничках какие-то несерьезные, в трениках, кепках каких-то, выглядят так, будто просто выбрались на прогулку.
И тут до нас доходит, что открытие сезона уже идет вовсю! Потому что в громкоговорителе вдруг прорезается более-менее внятное: “…за второе место награждается бу-бу-бу!” И одному из ездоков, на секунду притормозившему у трибун, суют в руки какие-то бумажки, после чего он сваливает, даже не помахав зрителям. Потом, закономерно, происходит такое же “бу-бу-бу за первое место”, поле пустеет, а потом нам сообщают, что “к стартовому столбу приближаются бу-бу-бу”. Пытаемся честно высмотреть на бескрайних просторах ипподрома стартовый столб.
Детям совершенно начхать на зрелище, лошади их нисколько не впечатляют, скучно всем. С трибун не слышно никакой реакции зрителей вообще.
Мы, уже откровенно чувствуя себя полными идиотами, из вежливости ждем еще несколько минут и тоже сваливаем.
Когда мы спустились с трибун, было 12.36. Если кто-нибудь продержался там дольше, плз, расскажите, чем кончилось-то, была ли обещанная праздничная программа и кто в итоге победил. Я готова согласиться с тем, что зрелище это — для ценителей и знатоков, и таким лохам, как я, неделю назад узнавшим, чем конкур отличается от выездки, а бега — от скачек, не дано оценить всей красоты и всего величия этого события. Но, блин, существуют же какие-то универсальные правила шоу-бизнеса: как привлечь публику, как заставить ее приходить снова и снова… ничего этого я не заметила. По-моему, там был какой-то междусобойчик. Нафига только ментов согнали…
Покатали детей на лошадках, съели по сахарной вате, выпили кваску и поехали домой.
Вдогонку сутки спустя. Я реально лох: в тексте вместо “конкур” значилось “паркур”. Ёёёёё…
Такое может произойти только во время работы над детской передачей, ей-богу: за две минуты до съемок поругались и подрались две ведущие рубрики “Пластиляндия”. Камеры стоят, свет отлажен, оператор нервно потирает ладони, редактор разводит руками, не зная, что предпринять, а две паршивки-младшеклассницы, ничуть не стесняясь и нисколько не задумываясь о потерянном рабочем времени съемочной группы, дуются и шипят друг на друга.
Лера: Я не буду сниматься с этой (эта, на минуточку — ее двоюродная сестра Юля)!
Я: Лера, пожалуйста!
Лера: Она мне больше не подруга и не сестра!!!
Я (взываю к благоразумию более старшей и опытной Юли): Юль, ну ты же понимаешь, что студия не может простаивать, если мы не снимаем, мы должны вернуть камеру! Пожалуйста, извинись!
Юля: Я?! Перед ней?! Ни за что!
Я: Лера!
Лера (с трагическим всхлипом): Я не буду сниматься!
Я: Юля!
Юля: Больно надо!
Я: Так, девочки, вот вам ультиматум: или вы миритесь и идете в студию вместе, или прямо сейчас с Юлей будет сниматься посторонний взрослый парень (я уже мысленно представляю себе, как я кидаюсь в ножки оператору Славе, мастеру укрощения детей и изобретательному шоумену).
Девочки, переглянувшись, торопливо мирятся и топают в студию.
А знаете, из-за чего был весь сыр-бор? Может, мальчика не поделили или одна другую обозвала дурочкой? Ха, как бы не так.
В ожидании съемки, пока в студии устанавливали оборудование, мои звездочки выскочили порезвиться во двор нашей конторы, где стоит симпатичная такая каруселька. Так вот: ОНИ ПОСПОРИЛИ ИЗ-ЗА ТОГО, В КАКУЮ СТОРОНУ ЕЕ КРУТИТЬ!!!
У нас в стране любую здравую идею умеют доводить до абсурда.
Далеко ходить не будем: День Победы. Юбилей, все дела. Всё, что делается хорошего и заметного, посвящается её, родимой, 65-летию. Кто-то что-то против имеет? Упаси Бог, Победа — это святое.
Короче, организовали межшкольный конкурс на лучшую литературно-музыкальную композицию (приблизительная формулировка, поскольку точную я не запомнила — короче, действо с элементами драматургии, музыкальными номерами и обязательным чтением стихов ). Что, плохо разве? Пущай молодежь приобщается к великой нашей истории!..
Дальше мысль эту внедрили в мозги школьным активам и они — со слов очевидцев — синхронно откуда-то качнули одинаковые сценарии, с которыми и отправили коллективы на конкурс.
Номером первым в них значится речь Левитана, все слушают, потом бойцы, такие, прощаются и уходят на фронт, и потом — непременный стих Рождественского про зенитчиц (“Ой, мамочка! Ой, страшно мне! Ой, мама!”) Различаются постановки незначительно, в основном — расстановкой артистов на сцене.
Я сама не сидела в зрителях именно этого конкретного конкурса (поведал достоверный источник), но за последние три недели во время съемок я две такие постановки (правда, без зенитчиц, но с другим повторяющимся стихом: “Разве для смерти рождаются дети, Родина? Разве хотела ты нашей смерти, Родина?..”) посмотрела своими глазами.
Ну и, собственно, возникает вопрос: какой в этом смысл?..
По идее (ну, это, допустим, я бы сама так самоуверенно сформулировала, будь я учредителем) — побудить школьников к творческому поиску на заданную тему. Пусть роются в книгах, пусть составляют сценарии сами, пусть полируют актерское мастерство на репетициях и несут на конкурсную сцену своё, не казённое.
А тут уже второй вопрос возникает: а оно им надо? если можно взять готовый, обкатанный уже, беспроигрышный шаблон?..
Выходит, что нет. Иначе исходное лекало не светилось бы так бесстыдно.
А ветеранам что? — они привычные. Они уже 65 лет слушают это “Ой, мамочка! Ой, страшно мне!”
PS Вспомнилось. Когда училась в школе, нам надо было поставить какой-то мини-спектакль про пионеров-героев. Так мы, блин, с одноклассниками несколько вечеров убили на репетиции (“а, может, вот так лучше будет?.. или вот так?..”) и выдумывание спецэффектов (хлопками за сценой озвучивали удары по лицу пытаемой пионерки, потом я, игравшая “застреленного” немецкого офицера, красиво сползала по стенке, облившись красной гуашью). Это было, конечно, криво и очень по-любительски, но, блин, с искоркой и драйвом. И не рассказывайте мне, что сегодняшние школьники этого не могут. Просто кто-то, по-видимому, ставит перед ними не те цели.
Такая пометка стояла на упаковке диска с компьютерной игрой по фильму “Валл*и”, которую мы купили для нашего юного фаната. Герой игры, робот-уборщик, по ходу действия выполняет разные несложные миссии. Нарисована игра очень любовно, роботишко совершенно умильный, приятная музыка, — в общем, Марька сразу проникся атмосферой этой полной приключений постапокалиптической свалки и уселся покорять вершины мусорных пирамид. (Помогали ему сперва папа, потом я (“типа геймер” поколения второй “Дюны”, вообще не имеющая опыта игры во что-либо тридэшное). Короче, на третьей миссии мы с Марьком встряли. Все возможные решения, как и следовало ожидать, предложил Марик. Мы их по очереди испробовали, ничего у нас не вышло. Марьке, допустим, простительно, ему всего пять, и он вообще ни во что сложнее “Наряди пони” сроду не играл — но я-то уже давно в теме и, на минуточку, уже вдесятеро старше, чем заявленный на упаковке целевой потребитель игры… обидно, понимаете ли, сознавать, что не можешь сделать что-то, что должен делать трехлетний ребенок. Чувствую себя старухой, которая не знает, как пользоваться пультом от телика или, там, микроволновкой.
Папа элегантно самоустранился от решения этой маленькой проблемы.
Сутки мы с сыном бились над непроходимым уровнем, потом отнесли диск моему брату.
Он прошёл слёту, еще и меня ласково высмеял.
Ладно. Главное, Марик счастлив.